Художник Эндрю Гонзалез
Художник Эндрю Гонзалез

Эндрю Гонзалес заслужил мировую известность благодаря уникальному скульптурному подходу к созданию своих картин, а также их необычайной вдохновляющей силе, которую ощущает каждый, кто на них смотрит. Его работы можно найти в музеях, галереях и частных коллекциях. Как правило, искусство живописи предполагает создание изображения слой за слоем. Гонзалес перевернул эту стандартную последовательность, используя субтрактивный метод, на разработку которого понадобилось немало лет проб и ошибок. Его техника – это поверхность, подобная гипсу, транспарантные краски, дающие полупрозрачные оттенки, и, самое удивительное, активное применение самых разнообразных ластиков. Сам художник описывает свои стиль как «возрождение эстетики прерафаэлитов» и «мистические чувственные поэмы для души». Он концентрируется на фигуре, понимая ее как храм или корабль, выражающий скрытые преобразующие силы. Гонзалес фиксирует свои модели в экстатические моменты, образы на его картинах словно пойманы в мистически напряженный и таинственный миг своего нового рождения.

Эндрю Гонзалес о своем творчестве

Я рос в семье художников, таким образом, инструменты для творческого самовыражения были привычной частью моего мира. Когда я был ребенком, рисование давало мне легкий доступ в мир фантазий и воображения. Это игровое общение с миром фантазий позднее выросло в умение творчески исследовать узоры настроения моей собственной души и умение выражать в моих работах движущие силы жизни.

Моя детская сосредоточенность на мечтах и мирах образов скоро привели меня к мастерам образной живописи. Но это не было просто «фэнтези», как можно было бы это назвать, а настоящее искусство, дающее власть быть откровенным. Я жаждал искусства, позволяющего мне созерцать жемчужину мудрости, скрытой внутри, и открывать славу и тайну бытия, искусства, выражающего себя с изяществом, красотой и тонкостью, не умаляющих его необычайную смелость и эмоциональность. Авгуров этого искусства откровения, которые изначально вдохновляли мое воображение, можно найти в традициях «виженари арт» или «мистический арт». Это представители школ символизма, модерна, сюрреализма и фэнтези. Как пример того, что вдохновляло подростка, я могу привести ядерную живопись (ее еще называют «атомная мистика») Сальвадора Дали. Затем меня впечатлили выдающиеся работы Эрнста Фукса, Уильяма Блейка и Жана Дельвиля в стиле мистического идеализма. Потом, когда я стал чуть старше, я бы поражен потрясающими возможностями и силой темного искусства Ганса Гигера, трансцендентальными трехмерными пространствами Роберта Венозы и прозрачными трансфигурациями Алекса Грея.

Чувство родства с этими художниками дало мне уверенность и, надеюсь, имело жизненно важное значение для развития моих художественных навыков и взглядов. Они дали мне толчок. Их техническое мастерство в сочетании с четким и уникальным пониманием того, что хочется воплотить, было, конечно, первейшей движущей силой для меня. Прежде всего, их откровения, а также откровения многих других, укрепляли мою веру в перспективность этого направления искусства, позволяющего выразить дух и душу.

Мой ранний интерес ко всем тайными и мистическим вещам возник благодаря моей чувствительности к опыту осознания и глубоким ярким снам. Сны, в свою очередь, заставляют задуматься о наших общих представлениях о бытии, реальности, воображении. Однажды я вдруг обнаружил, что слишком погружен в различные эзотерические темы: я сравнивал религии, отдавался мифологическим образам в психологии Юнга, интересовался алхимическии и тантрическии символизмом, экзотической физикой, проводил опыты про расширению границ сознания, исследовал сновидения.

Но именно этот уникальный образный опыт пробудил неодолимую потребность посвятить себя разработке нового сверхъестественного видения искусства. Новый отсчет в моем творческом развитии начался после ряда ярких переживаний во сне, которые окончились к возрасту 19 лет. Эти «сверхъестественные события» состояли из ощущения выхода души из тела и осознания собственных сновидений, в некоторых из которых я принимал участие во встречах с таинственными адептами или посланникам. В трех случаях, когда я практиковал осознанные сновидения, я увидел себя окутанным ярким лучистым золотым светом, быстро двигающимся к пылающему белому центру. При пробуждении я мог описать свои ощущения только как ощущения возрождения. Все вокруг меня выглядело новым и я чувствовал поразительный покой и ясность, что длилось в течении нескольких месяцев. Независимо от того, было ли это иллюзорным или реальным, это дало мне острое ощущение удивительности всего, что окружает меня.

По сегодняшний день я чувствую, что эти переживания, вероятно, стали причиной ускорения в моем творческом прогрессе. Возможно, этот скачок творческих способностей был результатом моей сосредоточенности и самоотверженности, но это было то, что стало основой для моей сегодняшней работы. Образы я черпал именно оттуда. Много лет спустя, эти галлюцинации перезаряжали мое вдохновение и подпитывали мое уважение к визуальным возможностям воображения.

Я бы описал мои рисунки после этого периода, как мистические любовные поэмы о душе. Я часто отношусь к женской фигуре в моих работках, как к духу Дакини или к посреднице между миром души и осязаемым миром. Для меня рисунок и живопись стали возможностью сделать слепок души.

Мои образы развили и возродили эстетику прерафаэлитов, или, вернее, они отвечают современному священному символизму с акцентом на теме вечной женственности. Я начал осваивать аэрограф, который позволял мне создавать скульптурный фотографический облик с невероятной точностью. Это также дало мне возможность уточнять рисунок по ходу работу с почти бессознательной непосредственностью, что отлично уравновешивало мои контролируемые сознательные намерения. Мой подход к созданию работ – это всегда прекрасный баланс между хаосом и порядком.

Я чувствую необходимость увязать мои образы с коллективным воображением, поэтому могу сказать, что они развивают неявную антитезу демоническому искусству Гигера. Я хотел показать в своих работах нечто противоположное: не смерть, а рождение. Моя тема – это освобождение души и тела из той темной глубины, где распадется все сущее, а не извращенная эротика. Священный эрос – вот основная тема моей работы, я сублимирую эротику в ангельскую чувственность при помощи символики восхождения и возрождения.

«Эротический» в данном случае надо понимать не просто как сексуальный. Для меня «эротический» означает возможность нашего телесного общения с потоком живой, вибрирующей энергии. Я чувствую этот первородный поток энергии, проходящий через меня, когда я рисую, что выражается в чувственных движениях, которые символизируют трансформирующиеся потоки пламени, текущие через основной образ и вокруг него. Это позволяет ухватить экстатический момент, вечный танец, который сопровождает новое рождение. Сам танец в форме сферы или спирали является архетипическим. Этот танец сперматазоидов и яйцеклетки, змеи при кладке яйца, отношения дракона и его жемчужины мудрости, это комета, дающая живую воду и священные, являющиеся началом всего, недра земли.

13 октября 1963
Загружаю видео...
США
Visionary, Esoteric Art by A. Andrew Gonzalez Просмотров 10

Комментарии (0)

Еще нет неодого комментария, будь первым кто оставит комментарий

Оставьте свой комментарий

Вы сейчас представлены, как гость, введите ваше имя. Зарегистрируйтесь или войдите в свой аккаунт.
Вложения (0 / 3)
Share Your Location